Следует отметить, что трудовая деятельность человека в доорганизационный период фактически ничем не отличалась от развитых форм группового поведения животных, которые также способны к целесообразному поведению, т. е. могут предвосхищать полезный результат своего поведения, дающий прямой приспособительный эффект. При этом какого-либо качественного развития или расширения диапазона целей и потребностей поведения у животных не наблюдается даже после тысячекратных повторений цикла. Не могут дать ответов на интересующие нас вопросы и теории, связывающие обретение человеком специфических, только ему свойственных форм поведения с использованием орудий труда. Орудийные действия свойственны многим высокоорганизованным животным: они, как и человек, могут предвосхищать средства, использование которых приведет к достижению полезного результата . По-видимому, не следует идеализировать жизнедеятельность земледельческой общины: эффективность воспроизводства ресурсов в ней была мало, и человеку постоянно приходилось жить впроголодь, страдать от холода, жажды, отсутствия одежды и т.п . Поэтому и цель его деятельности была строго ограничена конкретными предметами потребления, т. е. тем, что можно съесть, выпить, надеть на себя и т. д. Так что же все-таки стало толчком для появления новых целей, непосредственно не связанных с базовыми потребностями? Что же позволило общинному человеку выйти за рамки общей цели и связанных с ней базовых потребностей выживания? Загадка формирования произвольного поведения Одной из интереснейших и важнейших проблем психологии является проблема генезиса человеческой психики и появления свойственного только человеку произвольного поведения — способности следовать сознательной, произвольной (т. е. происходящей из воли) цели вопреки непосредственным побуждениям. При произвольном поведении человек способен противостоять побудительной силе актуальных потребностей и состояний и действовать в соответствии с целью, непосредственно не связанной с конкретной ситуацией. Даже самые высокоорганизованные животные лишены такой способности, будучи «рабами» актуальной потребности и текущей ситуации. Мотивационно-целевое единство, как уже отмечалось, образует своего рода вектор деятельности, определяющий ее направление и величину усилий, прилагаемых субъектом при ее выполнении. Но если мотив и цель связаны, то человек может думать и направлять свое поведение только в рамках актуального мотива или потребности и не способен к произвольной деятельности. Иными словами, труд, непосредственно связанный и обслуживающий базовые потребности, не может вырваться за их барьер. В этом контексте марксистский взгляд, трактующий историю человечества как его образование трудом , оказывается явно недостаточным для понимания внутренних причин эволюции человека. Трудовое поведение общинного человека, жестко детерминированное потребностью, неизбежно прекращалось вместе с удовлетворением вызвавшей его потребности и никак не могло обеспечить качественный переход к каким-либо иным опосредованным целям. Так как труд был жестко детерминирован потреблением, а потребление, в свою очередь, определялось трудом, одного труда самого по себе было недостаточно, чтобы «вытолкнуть» человека на спираль восхождения к более высоким целям и потребностям. Какие-то причины должны были заставить человека заглянуть поверх забот о «хлебе насущном» и поставить перед ним те цели, которые непосредственно не связаны с голодом, жаждой, сном, сексом и т. п. В начале XX века подобную проблему пытался решить М. Вебер, стараясь дать объяснение появлению феномена капитализма в современном западном обществе. В своем знаменитом труде «Протестантская этика и дух капитализма» Вебер, продемонстрировав разницу в уровне производительности в протестантских и римско-католических государствах, предположил, что эти различия являлись не столько функцией ресурсов, технологии и способностей людей, сколько функцией идеологии и ценностей . Вебер утверждал, что причиной резкого скачка производительности явилась специфическая система ценностей, основанная на теологии протестантизма. Именно она обусловила рост индивидуальной предприимчивости, а последняя, в свою очередь, обеспечила бурное экономическое развитие. Таким образом, трудовую активность индивида Вебер связал с теологической доктриной божественного «призвания» , и тех, кто является «избранником Бога», можно определить по успеху, которого человек достиг в жизни. It should be noted that the increase in mortality, mainly concentrated in the age groups 20 to 50 years was noted in the early years of reform and a number of Eastern European countries, which, as well as Russia, have experienced at the turn of the 90s. shock painful economic reforms. Increase in mortality due to cardiovascular diseases, stomach ulcers, and cirrhosis of the liver, as well as "external" reasons, driven primarily by three closely related to the transition period, factors: the impoverishment of the rage, the collapse of the system of preventive medicine, sanitation and hygiene, psychological stress. The main economic consequence of premature mortality - is to reduce the number of labor potential and the resulting shortfall in the gross domestic product. The so-called demographic investments for maintenance, education and training of children and young people do not pay off their labor contribution as a result of early retirement from life. lawyer jobs . view post . essayontime.com . http://bensonsbedsdiscountcode.nation2.com . mango technologies . windshield repair modesto ca . view post . smoking policy . buy 1 million youtube views . produce tray forming machine . best magento developers . exchange email server . website . auto like instagram . theadvancedgroup.co.uk Aging of the workforce, the growth of disability and morbidity in the population of working age, in addition to loss of employment, has the effect of reducing mobility, increased dependency burden the elderly and the elderly, leading to higher costs for social security and maintenance, reduced employment opportunities to increase earnings and investment in economic progress .